Во мне до сих пор живет тот ребенок, который засыпал под звуки ссор и просыпался от грохота падающего стула. Не какой-то абстрактный «ребенок из прошлого», а настоящий, живой, испуганный. Он тяжело дышит у меня в груди каждый раз, когда я слышу слишком громкие голоса или резкий звук, похожий на удар.

Мое детство научило меня считывать атмосферу в доме с порога. Можно было даже не находить родителя глазами, по запаху и каком-то особенному состоянию атмосферы в квартире становилось ясным положение дел. Это был вопрос выживания. Я стала экспертом по оттенкам и стадиям опьянения, а так же по страданиям похмельного человека. Я научилась быть невидимкой, тихо сидеть в своем уголке в комнате коммунальной квартиры, тихонечко рисовать или беззвучно потихоньку плакать от страха и одиночества.

Самое главное чувство — это стыд. Всепроникающий, жгучий стыд. Стыд за за маму, стыд за себя, за отца. Стыд перед одноклассниками, которым нельзя было ничего рассказать, которым нельзя было прийти в гости. Стыд перед соседями, которые все слышат и видят. Этот стыд въелся в кожу.

Второе чувство — это постоянная, фоновная тревога. Ожидание катастрофы. Со мной всегда вот этот комок в желудке. Если я все проконтролирую, если буду тихой и удобной то, может быть, ничего плохого не случится. В это я до сих пор иногда верю.

А еще — гнев и ярость. Тихий, немой, запретный гнев. На родителей. На соседей которые день изо дня видят что происходит и бездействуют. Гнев мир, который позволил этому случиться. Почему это происходит именно со мной, за что и для чего? Но этот гнев нельзя было проявлять. Потому что злиться на родителей — это опасно. И тут подступает дикий ужас. Кромешная тьма и оцепенение, невозможность пошевелиться, опустошение внутри, холод во всех конечностях и только одно сердце пока что не до конца окаменело. Так этот гнев превращается в аутоагрессию — в ненависть к себе за свою слабость, за свою беспомощность, за то, что до сих пор не могу просто взять и забыть. Взрослый ребенок алкоголика — это пожизненный диагноз. Это недоверие к миру, к людям, к себе. Это глубокая убежденность в том, что ты не заслуживаешь хорошего, потому что с детства был фоном для чьего-то хаоса.

Мы, такие дети, вырастаем и несем в себе эту тревожную тишину. Мы либо становимся перфекционистами, пытаясь доказать всему миру, что мы не такие, что мы «нормальные». Либо сами идем по стопам родителей, потому что другой модели поведения просто не знаем.